X

Select for category

Игорь Артамонов провел сегодня заседание антинаркотической комиссии

Далее

Заседание антинаркотической комиссии в Липецкой области провел сегодня глава региона Игорь Артамонов. Рабочая встреча прошла с участием заместителей главы региона, руководителей территориальных органов федеральных органов…

Спасатели напоминают об опасности купания в необорудованных местах

Далее

Главное управление МЧС России по Липецкой области напоминает, что для безопасного летнего отдыха на воде нужно знать и соблюдать правила, которые помогут предотвратить трагедии, которых,…

Вакцинация населения

Далее

Уважаемые жители и гости Грязинского района!Для удобства жителей и представителей трудовых коллективов в микрорайонах города Грязи будет работать передвижной мобильный комплекс ГУЗ «Грязинская ЦРБ» ,…

Современно, безопасно, красиво

Далее

В 1998 году в городе Грязи начала работать новая автостанция. Современное архитектурное сооружение на привокзальной площади пришло на смену полусгнившему вагончику, где долгое время находилась…

Дарить надежду на спасение

Далее

Грязинец Вячеслав Викторович Вирясов первый раз стал донором в 1987 году, когда родилась его дочь, приняв известные в нашей стране рекомендации для каждого молодого папы….

Главная / Разное / Учительница первая моя

Учительница первая моя

ВСПОМИНАЯ свое детство, приходишь к мысли: каким тяжелым было оно для меня и моих сверстников, и в то же время счастливым и радостным. Конец войны и послевоенное время были самыми тяжелыми, но и самыми насыщенными школьными годами. На всю жизнь запомнился момент, когда со своими одногодками первый раз переступили порог красного здания начальной школы № 1. Школа стояла в образованном улицами треугольнике, в окружении берез и тополей. От нее отходили несколько улиц и переулков, по которым мы стайками стекались в нее. Одна из улиц уходила на Хутор, две другие — на Московку и на Плант.

Школа была центром культурной жизни трех колхозов, в окружении которых она находилась: «3-й решающий», «Новый путь» и «Пятилетка в 4 года». В ней проводились выборы на разные уровни государственной власти, устраивались новогодние праздники. Нередко проводились здесь репетиции и устраивались концерты художественной самодеятельности.

Нас посадили за парты. Ни одну из них время не пощадило. На каждой из них были надписи; на одних давние, выглядывающие сквозь черную краску своими неровными, похожими на иероглифы, знаками вкривь и вкось. На них вся история школы: женские и мужские имена, намеки на признание в любви, иных и вовсе не понять, что хотели выразить ими безвестные авторы. Чего только не увидишь -будто музейная экспозиция, видно, некоторые письмена оставляли здесь наши отцы, а может и деды, постигая азы своей грамоты. Ведь парты давнишние, поставленные здесь еще при открытии школы в 1906 году. Эти парты не обновлялись — было не до этого: то гражданская, то Отечественная война, то голодовка.

Разве кто-то из нас может забыть тот необыкновенно волнующий момент своей жизни, когда в первый раз переступил порог школы. Это трепетное чувство остается с человеком до последнего вздоха. И с каждым годом ты испытываешь его все острее и острее. Особенно четко почему-то вырисовываются в памяти те неповторимые дни детства, а именно первое сентября. Ах, какие это светлые дни! Каждый раз первого сентября я проживаю их вновь и вновь, хотя и прошло уже шесть десятков лет.

…Вот мы, кое-как причесанные и приглаженные, кто во что одетые и не по годам повзрослевшие, без ушедших на фронт отцов, собрались в школе. Нас посадили за парты, и тут появилась, как нам тогда показалось, строгая учительница и с первых минут заворожила нас, потихонечку, ступенька за ступенькой уводя в мир знаний. А ты сидишь и жадно ловишь каждое ее слово, да что там слово, каждый жест, движение. Для нас все было ново и необычно: светлые, с высокими окнами классы, в которых, как по линеечке, расставлены парты. Добрая и внимательная учительница обратилась к нам: «Ну, дети, давайте знакомиться — меня зовут Анна Ильинична. Я буду вашей учительницей». Естественно, не все сразу запомнили ее имя и отчество, что и вызывало иногда смех, когда кто-нибудь из нас обращался к ней «Анна Ивановна» или даже «тетя Нюра».

Среди первоклашек были шестилетки и переростки — девяти-и десятилетние. Мы были детьми войны. Все девчонки и мальчишки были «вооружены» сумкой или мешочком. О портфелях и ранцах тогда и понятия не имели. Наверное, смешно было бы видеть теперешним первоклашкам, если бы кто-то тащился с шитой из мешковины сумкой, волоча ее по земле. Но тогда и этому мы были рады; сумки доставались нам по наследству от уже окончивших школу братьев или сестер.

С первых дней в школе мы ощутили внимание и заботу нашей наставницы. Никто и никогда не видел ее раздраженной и сердитой. Она находила слова для похвалы и одобрения, пусть, на первый взгляд, казалось бы, по пустяшному делу: наносить для печи дров или бурьяна, которыми тогда отапливали школу, подмести класс. Шел 1944-й- четвертый год войны. Не было дров, зимой в классах сидели одетыми. Стоял такой холод, что в чернильницах замерзали чернила. И тогда всем классом выходили на заготовку топлива: бурьяна, веток, коряг деревьев. Растапливали печи, которые стояли в каждом классе и обогревались вокруг них. Иногда от топки шел такой удушливый дым, что дышать было нечем — он просто-таки застилал глаза.

И Анна Ильинична учила нас противостоять всем невзгодам и трудностям, говорила, что там, на фронте, нашим отцам и старшим братьям еще труднее, ведь они еще и жизнью рискуют на каждом шагу. Онаучила нас взаимовыручке и коллективизму: вместе легче переносить трудности. А трудностей тогда хватало — тяжелые военные и послевоенные годы, голодовка, раннее взросление, когда малолетки заменяли отцов. Особенно в летнее время детям приходилось и пахать, и сеять, и убирать урожай. На свои плечи они взваливали огромную ношу, которую даже не всякий взрослый мог осилить.

Учеба, игры, помощь родителям занимали основную часть нашего времени. Нам некогда, да и незачем было попадать под чье-то дурное влияние. Если честно, тогда и не было таких, кто бы вел себя непристойно и оскорбительно по отношению к окружающим.

В школу все мы пришли, не зная букв и не умея считать, ведь отцы были на войне, а матери с утра до ночи трудились в колхозах, и нам дома не с кем было заниматься.

Первое время многим из нас с трудом давались и арифметика, и грамматика. Но постепенно, шаг за шагом мы начинали плыть по течению знаний. Анна Ильинична почти с каждым из нас оставалась после уроков, объясняла, как лучше писать, и если не получалось решение примера — как его решить. Наверное, не было ни одного вечера, чтобы она дополнительно не осталась с кем-то из нас. А какие рассказы и сказки читала нам учительница при свете керосиновой лампы! На всю жизнь остался в памяти рассказ Мамина-Сибиряка «Серая шейка». И мы слушали ее с замиранием сердца, со слезами на глазах, в абсолютной тишине. Читала Анна Ильинична с такой выразительностью,что и теперь по прошествии шестидесяти лет перед моими глазами стоит эта темноволосая доброжелательная женщина с необыкновенной манерой чтения, с безукоризненной дикцией и интонацией. Слушали про бедную уточку со сломанным крылом, оставшуюся зимовать в замерзающей полынье под постоянным присмотром коварной и хитрой лисицы, которая хотела съесть ее. Но добрый охотник вызволил из ледовой купели Серую шейку и унес домой, чтобы подлечить ее и весной выпустить на волю. Все облегченно вздохнули, ведь добро победило зло. После окончания чтения очередного рассказа все просили прочитать еще что-нибудь. И она читала.

Как хорошо, что мы попали в удивительные руки этого доброго, отзывчивого воспитателя. Сколько нужно было ей терпения и выдержки, чтобы дойти до каждого из нас.

Первоклашка, как росточек, вылезший из земли, требует особого ухода и внимания. И чтобы он вырос в полноценное растение, его надо оберегать и подпитывать вниманием и заботой с первых дней его появления. И она вкладывала в нас всю свою душу и сердце, чтобы мы могли не только писать и считать, но и росли честными и порядочными людьми. И этой работе Анна Ильинична отдавалась целиком и без остатка.

Не было тетрадей и учебников. Школьные задания выполняли на кусочках газет и писем, присланных нашими отцами с фронта. Учебники «Букварь» и «Родная речь» давали на 7-10 человек. Считать учились на палочках, нарезанных из веток деревьев и сложенных по десяткам. Казалось, о какой учебе могла идти речь, а ведь учились, и учились неплохо.

За четыре года учебы в Казинской начальной (красной) школе я не припомню случая, чтобы кто-то в нашем классе оставался на второй год. Видно, у нее была своя логика — не травмировать еще неокрепшую душу ребенка и дать ему шанс подтянуться до уровня успевающих. И она такой шанс давала. Были случаи, когда она переводила в следующий класс, казалось бы, безнадежного ученика, но оставляла его на осень. В августе каждый день занималась с ним индивидуально. Причем делала это ненавязчиво, как бы заставляя его поверить в свои силы. И это у нее получалось.

Эту школу мы покидали со щемящим чувством, мы прощались с ней, как со своей второй матерью.

И теперь, когда приходишь с внуками 1 сентября в школу, кажется, что запах краски, который ты вдыхал много лет назад в первом классе, еще не выветрился. Он остался все тот же. И за столом сидит твоя первая учительница — скромно, но со вкусом одетая Анна Ильинична Спесивцева. Давно уже нет ее с нами, но уроки этого замечательного педагога, первой открывшей нам путь в страну знаний, навсегда останутся в нашей памяти.

***
фото: Учащиеся третьего класса Казинской начальной школы № 1, в центре — учительница А. И. Спесивцева (сентябрь 1947 г.).

Размер шрифта

Пунктов

Интервал

Пунктов

Кернинг

Стиль шрифта

Изображения

Цвета сайта