X

Select for category

Современно, безопасно, красиво

Далее

В 1998 году в городе Грязи начала работать новая автостанция. Современное архитектурное сооружение на привокзальной площади пришло на смену полусгнившему вагончику, где долгое время находилась…

Дарить надежду на спасение

Далее

Грязинец Вячеслав Викторович Вирясов первый раз стал донором в 1987 году, когда родилась его дочь, приняв известные в нашей стране рекомендации для каждого молодого папы….

Гладкой дороги!

Далее

В начале июня жители села Коробовка вместе радовались завершению важного этапа реконструкции дорог. Участок проезжей части протяженностью в 780 метров на улице Лесной был отремонтирован…

Сам не тони и товарищу помоги

Далее

Начальник межрайонной пожарно-спасательной службы на водных объектах областного казенного учреждения «Управление государственной противопожарной спасательной службы Липецкой области» Владимир Грачев листает огромную конторскую тетрадь, сплошь исписанную:…

Борьба за баллы и медали

Далее

В этом году 225 выпускников района получат аттестаты о среднем общем образовании. В эти дни у ребят горячая и очень ответственная пора. Они проходят первое…

Главная / Разное / Головы не прятали

Головы не прятали

«22 июня 1941 года, — рассказывал мой отец, Степан Дмитриевич Бурков, — я выпроводил скотину в стадо и попросил жену испечь пышек по-деревенски, то есть пирожков, и во второй половине дня позвать к нам отцов и матерей. Жена Даша, глядя мне в глаза, спросила:

— Степа, что случилось?

— Ничего особенного, просто сделай, пожалуйста, так, как я прошу, — тихо ответил я.

К обеду все было сделано. Пришли наши родители, мы сели за стол. До этого незаметно для всех я собрал себе сидор. Есть не хотелось, разговор не клеился, и только шли какие-то перегляды да малые незначащие разговоры. Время клонилось к вечеру, и тут за окном послышался голос: «Тпрууу». Я поднялся, и все встали за столом. Ну вот и все, тихо заговорил я, наша встреча закончилась, это за мной, надо идти, и взял из чулана собранный сидор, заплечный мешок. Даша схватила его, развязала, стала укладывать в него вещи и сильно заплакала. Заплакали и другие. Все вышли на улицу, где на дороге стояла подвода, на телеге лежали мешки, а несколько товарищей и соседей стояли рядом. Плакали все, а мой отец Бурков Дмитрий Иванович, участник Первой мировой войны, кавалер трех Георгиевских крестов, смахнув слезу, сказал: «Мы немчуру бивали не раз, побьем и сейчас. С Богом!» — перекрестил меня, и мы, простившись, шагнули в неизвестность.

Ехали медленно в Хворостянский райвоенкомат. Когда прибыли туда, райвоенком проверил нас по списку, построил и приказал садиться в вагон. Ночью мы были на сборном пункте в г. Грязи, где нас распределили, дали кипятку. Мы покушали и устроились на ночлег.

Дня через два, часов в 10 утра, пришли на станцию Грязи, где нас выстроили на привокзальной площади и объявили: 22 июня фашистская Германия без объявления войны напала на нашу Родину, и пока мы здесь собираемся, там льется кровь наших бойцов, враг занимает наши города и села, убивает детей и стариков, наша задача — помочь бойцам разгромить врага.

На платформе стояли офицеры, один из них объявил, что мы пойдем на пополнение в войска Западного фронта. Рядом с нами были музыканты. Когда нас разбили по группам и рассказали, кто кому будет подчиняться в пути, последовала команда: «По вагонам!» Мы были молоды и быстро заняли подготовленные вагоны товарняка. Оркестр ударил по басам и полилась мощная, за душу берущая и вызывающая мурашки по телу музыка: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой! С фашистской силой темною, с проклятою ордой!»

Мы и сопровождавшие нас офицеры попросили музыкантов играть эту музыку до тех пор, пока не скроется наш поезд. Эта музыка звучит у меня в ушах по сей день.

Привезли нас в Белоруссию. Распределили по частям, и тут же пришлось вступить в бой. Необученные, без оружия, с саперными лопатами, с тем, что подворачивалось под руку, схватились с врагом. После боя многих не досчитались. Нас обмундировали, выдали винтовки, но не всем, противогазы, котелки. Кому достались сапоги, кому ботинки с обмотками. Бывало, эти два метра мотаешь на ноги и думаешь, как хорошо тому, кто в сапогах, а на деле в обмотках лучше, чем в сапогах, легче.

Там в ежедневных боях мы учились воевать и бить врага. Враг был силен. Со всех сторон шли танки, пехота перла на мотоциклах и велосипедах, в воздухе свирепствовали самолеты, которые гонялись даже за одиночными солдатами до тех пор, пока не убьют. Враг обходил нас со всех сторон, и 16 июля 1941 года наша 143-я стрелковая дивизия 13-й армии оказалась в окружении в районе лесов и болот у Гиженка, Усохи, и нам приходилось днем прятаться в болотах и лесах, а ночью пробиваться на восток, потому что днем постоянно кружили вражеские самолеты.

28 июля 1941 года наша дивизия вступила в кровопролитную битву с врагом, бились насмерть, доходило до того, что грызли врага зубами, кололи штыком, рубили лопатой. С большими потерями вырвались из окружения в районе Клинцы и перешли в распоряжение Центрального фронта, где поступили на доукомплектование. После нас перевели в район Стародуба, Унечи, где ввели в состав 13-й армии. Командир дивизии, полковой комиссар и начальник штаба из окружения не вышли. Новым командиром дивизии был назначен полковник Козырь, комиссаром — Петров, начальником штаба — Волков.

В конце сентября 13-я армия была вновь окружена. Ведя непрерывные бои с противником, готовились к прорыву и выходу из окружения, нас уже это не пугало. Страшнее всего было отступление и попадание в плен. Мы верили в победу, хотя и шли в обнимку со смертью.

В октябре 1941 года, находясь в ударной группе армии, 143-я дивизия в районе Негино вышла из окружения. Наш 161-й стрелковый полк понес невосполнимые потери, это было, как помню, в районе населенного пункта Голопузовка. Командование, знамя полка, документы — все погибло. При ночном штурме села, когда немцы выскакивали из теплых помещений нагишом, мы их били без разбора, уж больно много они принесли нам горя. Догоняя одного фашиста, я замахнулся штыком, а он или споткнулся, или нагнулся, и штык вошел ему в заднее место, а он как заорет: «Гитлер капут!», да так протяжно и громко, что страшно стало. Село освободили, но и сами понесли потери. Только 18 ноября 1941 года на базе остатков нашего и других полков был вновь сформирован 161-й армейский запасной стрелковый полк. Борьба с врагом продолжалась. Наш полк стал обучать солдат строевой и политической подготовке, рукопашному бою, метанию гранат, то есть всему, что необходимо бойцу в бою. Учеба проходила в боевой обстановке, нам враг не давал передышки. Фашисты рвались к Ельцу. Тяжело было нам, но мы держались. В эти трудные дни мы не кланялись врагу и били его везде, даже находясь в окружении. Шли в атаку на пулеметы, а это не сахар. Когда теряешь рядом идущего с тобой человека, меняется мир вокруг тебя.

На войне были разные случаи. В одной из ночных атак, при очередном выходе из окружения, у меня неожиданно стала разматываться обмотка, а мы полным ходом мчимся на врага, что делать: если так бежать, то можешь упасть или споткнуться при встрече с врагом, а это смерть. Хватаю край обмотки, зажимаю в зубах, бегу дальше, а в мыслях: вот «не было печали, так черти накачали». Бежать стало тяжелее, голова дергается, как у взнузданной лошади, но свое дело надо делать. Мы взяли деревню и обеспечили выход остальной части войск. На привале, приводя себя в порядок, один солдат спросил у меня: «Степан, а что ты держал в зубах, когда шел в атаку?» Я сказал, что обмотку, и тут дружно засмеялись отдыхающие солдаты и офицеры. Я долго еще вспоминал этот эпизод и каждый раз перед походом или атакой тысячу раз проверял прочность закрепленных обмоток».

Много еще разных случаев рассказал мой отец, но мы, дети, тогда мало слушали, а еще хуже — не записывали его воспоминания, и вот теперь по крупицам приходится восстанавливать в памяти рассказы отца и других солдат нашего села Княжая Байгора, пришедших с войны.

Размер шрифта

Пунктов

Интервал

Пунктов

Кернинг

Стиль шрифта

Изображения

Цвета сайта