X

Select for category

Современно, безопасно, красиво

Далее

В 1998 году в городе Грязи начала работать новая автостанция. Современное архитектурное сооружение на привокзальной площади пришло на смену полусгнившему вагончику, где долгое время находилась…

Дарить надежду на спасение

Далее

Грязинец Вячеслав Викторович Вирясов первый раз стал донором в 1987 году, когда родилась его дочь, приняв известные в нашей стране рекомендации для каждого молодого папы….

Гладкой дороги!

Далее

В начале июня жители села Коробовка вместе радовались завершению важного этапа реконструкции дорог. Участок проезжей части протяженностью в 780 метров на улице Лесной был отремонтирован…

Сам не тони и товарищу помоги

Далее

Начальник межрайонной пожарно-спасательной службы на водных объектах областного казенного учреждения «Управление государственной противопожарной спасательной службы Липецкой области» Владимир Грачев листает огромную конторскую тетрадь, сплошь исписанную:…

Борьба за баллы и медали

Далее

В этом году 225 выпускников района получат аттестаты о среднем общем образовании. В эти дни у ребят горячая и очень ответственная пора. Они проходят первое…

Главная / Разное / Время страха и неуверенности

Время страха и неуверенности

После революции в конце 1920-х-начале 1930-х годов в Казинке, как и по всей стране, прошла страшная волна раскулачивания и репрессий. Вопрос по раскулачиванию в селе стоял очень остро и болезненно. Кого считать кулаком? 9 декабря 1927 года этот вопрос обсуждался на казинской партячейке. Ее член Чуносов предложил считать кулаком того, кто имеет хотя бы одну корову, но в то же время излишки хлеба и деньги раздает населению под проценты и тем самым живет. Другие считали кулаком того, кто имел дом больших размеров, чем его соседи. Некоторые ставили в разряд кулаков и тех, кто ходил в яловых сапогах и другой одежде, отличной от остальных. В общем, вариантов было довольно много.

Многие семьи подверглись конфискации всего имущества, изгнанию из села, ссылке на поселение в северные края, лишились избирательных прав. Взрослых и детей выгоняли из домов, а скот и имущество отбирали. В Казинке, кроме водяной мельницы, было около двух десятков ветряных. В период раскулачивания их владельцев или сослали, или расстреляли, а мельницы растащили.

Дети раскулаченных получали ярлык «дети врагов народа». С таким клеймом нельзя было поступить учиться в учебное заведение, устроиться на престижную работу, да и сельчане косо смотрели на них. Многим приходилось покидать родные места. Некоторые не выдерживали — умирали от холода и голода, от страха и унижения.

Передо мной лежат подлинные документы тех лет. Листая их, диву даешься — сколько горя и страданий пережили наши земляки во время этой страшной и бессмысленной трагедии. Так, Иван Васильевич Ляпин в 1927 году был лишен избирательных прав за то, что торговал мелочным товаром. В своем заявлении в Казинский сельсовет он просит восстановить его в правах гражданства, так как вся его семья — крестьяне и они всю жизнь занимались хлебопашеством, а торговлей только 6 месяцев. И в жалобе ему было отказано.

30 мая 1930 году усманская окружная комиссия рассматривала жалобы по неправильному раскулачиванию восьми жителей Казинки. И ни одна из их жалоб комиссией не была удовлетворена. За что, например, был раскулачен один из них — Матвей Демьянович-Козадеров? Вот дословная выписка из протокола комиссии: «…до революции особенностей в хозяйстве не имел. В революционное время арендовал одну десятину земли. Занимался торговлей мяса. Лишен избирательных прав с 1926 года».

Это только часть из тех, кто решил обжаловать неправильность своего раскулачивания, а ведь многие не верили, что их жалобы будут справедливо рассмотрены, и поэтому не обращались в эту комиссию. Раскулачивали не только тех, кто имел мельницы и батраков, но даже и таких, которые без всякой наемной силы, своим трудом обрабатывали свою землю, своими руками строили дом, правда, отличный от других.

Анисим Анисимович Тормышов вместе со своими сыновьями построили себе деревянный дом и покрыли его железом. Во время коллективизации это привлекло внимание комбедовцев, и он попал в разряд кулаков. Дом разобрали и перевезли в поселок Новая Жизнь. В нем устроили молокоприемный пункт, а семья долгие годы ютилась в плетневом сарае. Дети, опасаясь репрессий, разъехались в разные стороны и лишь через несколько лет вернулись на свою малую родину. Бывая в 1940-1950-х годах в этих местах, я всегда восхищался тем, как эта семья, живя в хате-сарае, могла прекрасно ее обустроить, а маленький огородик содержать в идеальном состоянии. Видимо, генетически в этой семье заложены не только трудолюбие, но и трезвый расчет и смекалка.

Более 60 наших земляков были осуждены на различные сроки и сосланы в районы Крайнего севера, а 23 человека расстреляны. среди расстрелянных и брат моей бабушки по материнской линии — Михаил Кузьмич Курилов. отец его, Кузьма Степанович Курилов, со своими четырьмя сыновьями, как и многие в то время, занимался изготовлением кирпича и срубов для колодцев и жилых домов. В конце XIX и начале XX века наше село начало перестраиваться. Вместо саманных и деревянных строились добротные дома из красного кирпича с двумя, а иногда и с тремя окнами.

Михаил Кузьмич заметно выделялся среди своих четырех братьев. его природный ум и житейская хватка помогали ему во всех хозяйских начинаниях. До революции он имел одну десятину земли и снимал небольшой деревянный домик. За время новой экономической политики (нэп) с 1921-го по 1933 год от липецкого упркома вместе со своими братьями Андреем, Егором и Тихоном организовал рыболовецкую артель в 15 человек и начал заниматься рыбной ловлей.

Кроме этого под Каменным на берегу реки Матыры братья организовали кирпичное производство. Получался отличный, без трещин и сколов, красный кирпич, из которого в нашем селе были построены жилые дома. Михаил Кузьмич, начав с нуля, поставил кирпичное производство на поток, построил себе и братьям красивые по тем временам дома, правда, покрыл их не железом, а соломой — не хватило денег. Естественно, все это привлекло внимание завистников и комбедовцев. В 1927 году его лишили избирательных прав, но по настойчивому его ходатайству в 1929 году он был восстановлен в этих правах. В 1929 году его, как кулака, раскулачили — отобрали дом и все хозяйство. В доме разместили правление колхоза «3-й решающий». В 1931 году он вступил в колхоз «Пятилетка в 4 года», но в 1933 году его, как чуждый элемент, исключили из него. В конце 1932 года, скитаясь по квартирам, он сорвал замок со своего бывшего дома. За что в апреле 1933 года был арестован и содержался под стражей в Усманском домзаке (СИЗо), но уже 31 мая того же года выпущен под подписку о невыезде.

Вместе с женой Александрой Леонтьевной Михаил Кузьмич переехал на постоянное местожительство на станцию Казинка, где снял квартиру и устроился работать истопником резервуара.

В 1937 году вышла сталинская директива о том, чтобы всех раскулаченных, которые уже освободились из мест заключения или остались на свободе, привлечь к ответственности как врагов народа. В январе 1938 года он был снова арестован и через несколько дней — 28 января 1938 года тройка НКВД по ст. 58 п. 10 УК приговорила его к расстрелу. 13 февраля 1938 года приговор был приведен в исполнение.

Маховик репрессий действовал не только в период коллективизации, но и в 1950-х годах. НКВД везде насадило своих людей, которые в народе метко получили прозвище «стукачей». Были они и у нас в Казинке. Кто бы мог подумать, что среди них были учителя, которые учили меня и многих моих земляков. Это они под кличками «Вишняков» и «Апрельская» систематически направляли клеветнические доносы в МГБ на своих земляков и товарищей. Листая дело моего учителя Петра Алексеевича Кургасова, арестованного МГБ 27 марта 1951 года за антисоветскую пропаганду, ужасаешься, как могли его друзья — учителя, вместе с ним работавшие в школе, постоянно доносить органам, где и что сказал их товарищ.

Чувство большой неуверенности и нервозности в селе возникало в связи с работой уполномоченных райкома партии, особенно Опарина. он постоянно строчил докладные в липецкий РК ВКП(б) с непроверенными наветами на руководителей хозяйств, сельсовета, учителей, простых колхозников и даже детей с просьбой передать их расследование органам НКВД. Вот только несколько из них:

«Заведующий школой № 1 А. Г. Райский открыто заявляет, что советские лозунги паршивые. саботировал вывешивание красных флагов в день 20?й годовщины октября».

«Д. М. Мордовкин — колхозник. открыто заявил на собрании избирателей, что как раньше, так и теперь с массами не считаются. Нам не дают возможности выдвигать кандидатуры, а кто-то выдвинул, а нам навязывают».

В том же году во всех колхозах села представители партии проводят собрания с осуждением предательства троцкистской группировки, вре дительских и диверсионных происках врагов народа. Эта компания не обошла стороной и наше село. 4 ноября 1937 года на партийном собрании председателей сельского совета П. Я. Мишустина и колхоза «Великан» И. с. Фурсова исключили из партии и сняли с работы как врагов народа. Дело передали в НКВД за то, что они проводили вредительскую работу в колхозе «Великан», в котором в марте 1937 года произошла массовая гибель скота: пало 80 овец, 4 лошади и несколько свиней. скот довели до сибирской язвы, что в колхозе «Великан» работают кулаки, а меры к ним они не принимают.

Мишустин также был обвинен в том, что он оторвался от масс, а его жена имеет связь с женой попа. Его осудили как врага народа на 10 лет, а И. с. Фурсова арестовали, и только в 1940 году он был освобожден. Хотя за год до этого липецкий райком ВКП(б) характеризовал его как «авторитетного и энергичного парня».

Трагически сложилась судьба заведующего школой № 1 А. Г. Райского. 5 декабря 1937 года он выступил в школе на собрании актива, посвященного годовщине со дня принятия «сталинской» конституции СССР, на котором сказал, что Троцкий будто бы был хорошим человеком и великолепным оратором. Кроме того, среди своих коллег-учителей высказался, что он «в правлении колхоза «Новый путь» прибил Ворошилова и Сталина». По рассказам старожилов, дело обстояло так. На избирательные участки поступили лозунги с портретами вождей партии. Ими нужно было украсить все общественные места. одним из них и было кирпичное здание правления колхоза «Новый путь». Так как маленькие гвозди в стену не входили — гнулись, то А. Г. Райскому пришлось применить крупные, в результате чего были прибиты эти лозунги. Из безобидного эпизода разгорелся пожар с политической окраской. Человека обвинили в казни вождей партии, и через месяц по приговору тройки он был расстрелян. Его расстрел скрывался ото всех, в том числе и от родственников. В 1956 году его сестра К. Г. Райская, проживавшая в Москве, сделала запрос в Верховный совет СССР о судьбе своего брата — жив ли он, а если жив, то где находится. Из НКВД ей сообщили, что ее брат — А. Г. Райский — осужден на 10 лет и, отбывая наказание, умер в 1942 году от рака желудка, хотя в материалах НКВД значится, что он приговорен тройкой к расстрелу и приговор приведен в исполнение 14 января 1938 года.

В 1937 году в селе создалась обстановка страха, подозрительности и неуверенности. Каждое сказанное слово фиксировалось и передавалось в соответствующие органы. Не случайно в это время десятки казинчан были осуждены тройкой НКВД на различные сроки как враги народа. Безвинно были осуждены некоторые наши земляки и в годы Великой отечественной войны, и даже после неё.

Наибольшему гонению подверглись церковь и ее священнослужители. Почти все они были осуждены на различные сроки лишения свободы, а трое из них расстреляны.

Василий Попов, краевед.

Размер шрифта

Пунктов

Интервал

Пунктов

Кернинг

Стиль шрифта

Изображения

Цвета сайта